Общее > Флуд
Пешком - интересно
Manager:
Всем привет. Хочу рассказать про один из первых московских "небоскребов". В Большом Гнездниковский переулке возвышается громадина десятиэтажного дома, так называемого дома Нирнзее.
В 1912 году инженер-строитель Эрнст-Рихард Карлович Нирнзее подал прошение в московскую городскую управу о получении разрешения на строительство 9-этажного дома. Он представил проект доходного дома (где квартиры нанимаются жильцами на определенный срок), в котором могли бы поселиться небогатые люди. Планировка была весьма экономична и проста, но места хватало и для прихожих, и для санузлов. Кроме того, архитектор продумал даже такие нюансы, как отдых жильцов дома. На крыше дома должна была разместиться столовая, маленький скверик для прогулок и смотровая площадка, в подвале – «домашний» театр ( в кавычках потому, что там только за кулисами шестиметровые потолки). Московские власти разрешение дали.
Всего через год строительство завершилось, начались отделочные работы. В итоге дом получился 10-этажным, вызвав тревогу у властей по поводу пожарной безопасности. В июне 1913 года по сигналу к знаменитому дому помчались пожарные обозы, но, оказалось, пожар был локальным, его тут же потушили – паника оказалась ложной. Несмотря на это, Нирнзее все равно дополнительно продумывал вопрос о мерах пожарной безопасности.
На всю Москву дом Нирнзее прослыл "тучерезом" и домом богатых холостяков. И не зря: в п-образном доме была коридорная система и в большинстве своем маленькие однокомнатные квартирки-студии. Правда, комнаты были довольно просторными, а потолки высокими. Кухонь во многих квартирах просто не было и проживавшие в квартирах обеспеченные, но не обремененные семьей господа просто откушивали в ресторане или делали горничным заказ принести еду из ресторана. До наших дней многие квартиры, конечно, дошли уже в сильно измененном виде: на месте одной большой комнаты сделали пару маленьких, а кухонный угол окружили стенками, получив в результате кухню, по сравнению с которой стандартная хрущевская кухня кажется хоромами (скорее это похоже на кладовку с плитой и холодильником.). Зато высокие потолки многие жильцы активно используют: над частью квартиры фактически низкий второй этаж, где постоянно жить, конечно, невозможно, а вот хранить всякий хлам или даже раскладушку поставить самое оно.
Внимание. Текст большой, фото много, поэтому разобью его на несколько сообщений.
Manager:
Продолжение про дом Нирнзее.
С началом Первой Мировой войны Эрнсту-Рихарду Нирнзее из-за немецкого присхождения пришлось покинуть Москву, а дом продать банкиру Дмитрию Рубинштейну, человеку гораздо более сомнительному. Говорят, что этот Рубинштейн активно крутил различные махинации с самим Григорием Распутиным и в конечном итоге проиграл ему дом в карты. Документального подтвреждения оргиям Распутина в доме Нирнзее, конечно, не существует, но то что влиятельный старец посещал по каким-то своим делам дом - факт.
Распутин был убит за год до революции (позже императрица переживала, что это им такое наказание, за то что не уберегли Григория), и в течение года дом как-то не обрел нового хозяина. Зато уж революция по нему прошлась в полной мере.
После революции про Нирнзее и Рубинштейна все сразу же забыли, а дом обозвали "Чедомосом" т.е. четвертым домом Моссовета. Жизнь продолжала кипеть, населения в доме прибавилось, былая роскошь при этом конечно же несколько поблекла. Коридорная система дома вполне вписывалась в концепции новые концепции быта: дом-общежитие, дом-коммуна. По воспоминаниям старожилов, которые тогда были еще детьми, жизнь в доме была веселая и беззаботная. В длинных коридорах и на широких лестницах играли в прятки и догонялки, катались на велосипедах. После войны в доме располагались три детских сада. Причем один был для "элитных" детей и располагался в квартире. Поскольку ни нормального двора, ни игровой площадки около дома не было, водили детей гулять прямо на крышу.
Крыша дома Нирнзее вообще была местом легендарным. Во первых, оттуда была видна вся тогда еще малоэтажная Москва, во-вторых зимой там каждый год заливали каток, а в третьих крыша ужасно полюбилась всем актерам местных театров, не говоря уже о студентах школы-студии ГИТИС, до сих пор располагающейся здесь же в подвале. Захаживают в дом до сих пор и литераторы: до войны здесь располагались редакции газет "Накануне" и "Гудок", с которыми сотрудничали Алексей Толстой, Булгаков, Катаев, Олеша и другие.
Продолжение следует...
Manager:
Окончание рассказа про дом Нирнзее.
В 1930-е дом облюбовала советская интеллигенция и работники органов безопасности. Сам Вышинский жил в доме на 8 этаже, занимал две больших квартиры. Специально для Вышинского рядом с квартирой был выделен отдельный небольшой лифт, который существует до сих пор, правда сегодня в этой шахте ходит уже крошечная, меньше чем в малогабаритных "хрущобах", пластмассовая кабина Otis. Опять же по воспоминаниям старожилов, если дети часто дружили и играли всем домом, то взрослые предпочитали с соседями слишком открыто и душевно не общаться. Так, на всякий случай. Говорят и по сей день некоторые квартиры дома населяют уже престарелые "те, которые бывшими не бывают".
После войны дом также был одной из точек Москвы, откуда производили салютные залпы по большим праздникам. На полдня крышу закрывали и никого не пускали, на самой верхней площадке устанавливали салютные установки и радиоаппаратуру для точного согласования момента залпа. Непосредственно перед салютом население дома выпускали на нижнюю часть крыши, и все смотрели на сияющее над Кремлем небо. В послевоенные годы салюты сопровождались также и световым представлением из лучей прожекторов, установленных на грузовиках и расставленных в определенном порядке по Москве. Лучи по команде то сходились куполом над Москвой, то расходились, то показывали бешенный круговорот. Почему и когда перестали делать такое, по словам очевидцев, захватывающее представление, узнать не удалось.
Пережив все другие газеты и журналы теперь под самой крышей дома располагается редакция журнала "Вопросы литературы" (или просто "ВопЛи").
Дом Нирнзее по праву входит в одно из главных мест булгаковской Москвы. 28 февраля 1929 года Михаил Афанасьевич познакомился с женой крупного военноначальника, Еленой Сергеевной Шиловской, будущей третьей женой писателя и прототипом Маргариты.
Сейчас дом живет своей размеренной жизнью. Крыша закрыта и жители последних этажей жалуются на ее плохое состояние. Коридоры удивительно пусты. Многие квартиры заняты потомками советских начальников, многие квартиры сданы внаем (в том числе сданы помещения, которые изначально и в советское время были подсобными). Старые жители потихоньку из дома выживаются, либо сами уезжают из-за растущей дороговизны жизни в центре, а дому, видимо, долго еще стоять, несмотря ни на что. Умели все-таки делать доходные дома до революции.
KraPaGen:
Спасибки! Мне понравилось.
Ферганец:
Супер , да есть еще интересные места которые мы не знаем!! Спасибо!!!
Навигация
Перейти к полной версии