Общее > Флуд
Поэзия и проза
Manager:
О тебе вспоминаю я редко...
О тебе вспоминаю я редко
И твоей не пленяюсь судьбой,
Но с души не стирается метка
Незначительной встречи с тобой.
Красный дом твой нарочно миную,
Красный дом твой над мутной рекой,
Но я знаю, что горько волную
Твой пронизанный солнцем покой.
Пусть не ты над моими устами
Наклонялся, моля о любви,
Пусть не ты золотыми стихами
Обессмертил томленья мои,—
Я над будущим тайно колдую,
Если вечер совсем голубой,
И предчувствую встречу вторую,
Неизбежную встречу с тобой.
Анна Ахматова
Антология русской поэзии
LOLIriwka:
Я о тебе так редко вспоминаю.
Ты обо мне – не чаще. Даже реже.
Но вот вчера, снежок целуя свежий,
Твой след к подъезду моему привел.
Мы друг о друге ничего не знаем
Давно уже. Пять долгих лет с излишком.
Не та девчонка и не тот парнишка,
Которых Бог однажды вместе свел.
Я для тебя – звонок. Таких немало.
В полгода раз я - встреча возле дома.
И неизвестно нам, друг другу кто мы –
Родные или чуждые уже?
Я о тебе без боли вспоминаю,
Но с легкой долей грусти безнадежной.
Я выдам взглядом глаз неосторожных,
Как прежде чувств внезапных неглиже.
И за тебя я искренне спокойна.
Мне надо знать лишь то, что ты счастливей,
Что ангел твой работой кропотливой
Сумел наполнить жизнь твою добром.
И если радость, пусть она запойна.
А если стынет на сердце тревожно,
То утешай себя хотя бы прошлым.
Ты свет его почувствуешь нутром.
Я о тебе своим стихам напомню.
Ты видел, сколько раз ты был героем
Моих творений. Их число мы скроем,
Не предадим огласке никогда.
Я за тебя бокал вином наполню.
Что делать, если пить сегодня не с кем.
Пускай декабрь дышит в занавески
И замерзает на щеках вода.
(с)Светлана Митина Разуваева
3004
Manager:
Любви возврата нет, и мне как будто
жаль
Бывалых радостей и дней любви бывалых;
Мне не сияет взор очей твоих усталых,
Не озаряет он таинственную даль...
Любви возврата нет,- и на душе печаль,
Как на снегах вокруг осевших,
полуталых.
- Тебе не возвратить любви мгновений
алых:
Любви возврата нет,- прошелестел
февраль.
И мириады звезд в безводном океане
Мигали холодно в бессчетном караване,
И оскорбителен был их холодный свет:
В нем не было былых ни ласки, ни
участья...
И понял я, что нет мне больше в жизни
счастья,
Любви возврата нет!..
Гатчина
1908
Игорь Северянин
LOLIriwka:
Не возвратить ушедшую любовь.
В блаженство чувств уже не окунутся.
Но только милый-нежный образ твой.
Меня зовет, вновь в прошлое вернутся.
В тот мир любви, волшебный и родной.
Где счастье пили на двоих с тобою.
Где покорен тобою был одной.
Где звезд с небес, тебе срывал рукою.
Где от любви, сгорали мы дотла.
И говорили взглядом и руками.
Где нежность была наша так светла.
И губ твоих, касался я губами.
Нам не вернуть ушедшую любовь.
И наших чувств, нам не вернуть словами.
Но сохраню я образ неземной.
И мир любви, что потеряли сами.
(с) Михаил Журавлев
LOLIriwka:
Френсису несколько лет за двадцать, он симпатичен и вечно пьян. Любит с иголочки одеваться, жаждет уехать за океан. Френсис не знает ни в чем границы: девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!
Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме письма писать много-много лет, Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет. Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо. Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель. Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны ловят с текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого никому слова.
© Kladbische, 09-10 гг.
Навигация
Перейти к полной версии